ВАРШАВА. Пока неизвестно, сколько спортивных наград Россия привезет из Олимпиады в Пекине. Зато уже можно констатировать, что главный политический приз получен – золотая медаль в соревнованиях по геополитическому балансированию.
В ситуации усиливающегося напряжения между двумя претендентами на мировое лидерство, ключевым элементом игры становится позиция третьего: США и Китай понимают, что именно поведение России определит соотношение сил на момент неминуемого конфликта и во многом определит его результат. Поэтому как Пекин, так и Вашингтон пытаются создать условия, в которых Москва, как максимум, присоединится к ним в качестве союзника или, как минимум, не присоединится к противнику.
Наблюдая за растущей интенсивностью контактов с Пекином после российского поворота на Восток, многие политики и эксперты (включая меня) были уверены, что в Кремле принципиальное решение закрыть западное окно принято и торг шел за условия нахождения в евразийской системе союзов под руководством Чжуннаньхайя. В этом контексте ожидалось (прежде всего, китайцами), что во время церемонии открытия наступит долгожданный геополитический каминг-аут, после которого, обеспечив тыл в Евразии, Пекин сможет продвинуться вперед на Тихом океане.
После приземления президента Владимира Путина в аэропорте Дасин напряжение росло буквально с минуты на минуту: все ожидали выхода лидеров с заявлением о том, что сделка состоялась и с 4 февраля 2022 года можно уже говорить о существовании единого континентального блока. Рассматривались разные формулы, но предположить, что можно дальше продолжать уклоняться от оформления отношений и оставаться в американо-китайской схватке в качестве наблюдателя, мало кто считал реалистичным. Владимир Путин и Си Цзиньпин встретились, поговорили, вышли к прессе… и ничего не случилось. Общие слова, заявления о намерениях, дежурное сетование на американский империализм, протокольные фотографии, улыбки и похлопывания.
Факт того, что окончательный переход Москвы на позицию младшего партнера Пекина не состоялся, вынуждает по-новому взглянуть на события последних полутора месяцев. Вполне может оказаться, что российско-западное обострение вокруг Украины было всего лишь подготовкой к разговору с китайцами. Возможно, самому сложному разговору, который приходится вести руководству современной России. Если Путин смог отказаться от безоговорочной поддержки Востока, то это потому, что разговоры об изоляции России и отсутствии поля для маневра на Западе не так уж обоснованы, как хотелось бы товарищу Ван Хунину и его коллегам из пропагандистско-идеологического отдела ЦК.
Ведь в контексте разговоров с Китаем в ходе украинского кризиса последних недель выяснилось:
1. На глобальном уровне обострение в Восточной Европе не меняет параметры главной игры современности, то есть соревнования Китая и США: если приходится уступить Москве в отдельно взятом регионе ради того, чтобы не ослабить ее позиции в разговорах с Пекином, и тем самим избежать ее подчинения сопернику, то Вашингтон на это готов, что ясно показал его трагический для Украины ответ на женевский ультиматум России.
2. На региональном уровне РФ удалось выявить, активировать и усугубить разногласия между разными компонентами Запада в отношении архитектуры безопасности в Европе и геополитического порядка в целом. Оказывается, желания Германии и ее сателлитов включить РФ в региональный расклад достаточно для того, чтобы побороть стремление США и их союзников изолировать Россию. А раз на Западе нет никакого единого фронта, угрожающего России, то не так нужно ездить за помощью на Восток. С точки зрения «обстановки на границах» обоих партнеров, по-прежнему Москва больше нужна Пекину, чем Пекин Москве.
3. На локальном уровне Россия подтвердила существование «красных линий» и собственной зоны влияния, наличие которой не зависит от того, дал ли Пекин добро или нет. Ни США, ни другие претенденты на освоение пространства общего соседства не выразили готовности бороться за Украину, де факто согласившись на российский ультиматум. Будет или не будет Украина в НАТО, зависит от самих украинцев: смогут создать обстановку, подумаем, не смогут, значит не слишком хотели. Россия получила подтверждение факта, что для США Украина — это второстепенный актив, из-за которого они точно не согласны вести кинетический конфликт. А значит в поддержке Китая она не так сильно нуждается.
Означает ли это, что Кремль переиграл всех, не отдав ничего ни китайцам, ни американцам, и получил все, что хотел? В тактическом измерении да, но в стратегической перспективе остаются существенные риски, так как каждая «ситуация» запускает «процесс», а все вышеуказанные достижения следует рассматривать в динамической, а не статической логике, как завершение чего-то старого не концом истории, а началом нового витка:
1. На глобальном уровне Россия сохраняет главное преимущество, то есть пространство для маневра между Китаем и США, но ситуация неопределенности не может длится вечно. Поскольку соотношение сил главных антагонистов буквально с каждым годом смещается в сторону Пекина, Вашингтон может в какой-то момент решить, что данный момент последний и начать обострение, несмотря на сохраняющиеся риски со стороны поведения Москвы. А если конфликт начнется без того, что Россия определит свои условия участия (или неучастия) в нем, то после окончания конфликта ей придется говорить с победителем (и тут совершенно не важно, кто из двух им станет) с совершенно другой позиции, фактически принимать диктат.
2. На региональном уровне кажется, что Россия недооценивает последствия запущенной ею динамики дезинтеграции Запада. Дело в том, что после холодной войны американское присутствие в Европе в целом и в Восточной Европе в частности, это, используя известный каламбур лорда Исмейя, гораздо больше про «джерманс даун», чем про «рашанс аут». Сыграв с американцами свою игру за Украину, русские как будто не заметили, что в это же время немцы сыграли (одновременно и с Москвой, и с Вашингтоном) свою игру за оставшуюся часть региона. А последствия консолидации немецкой гегемонии, как и фронда, которую она вызывает, могут стать для Москвы источником больших проблем. Вполне может оказаться, что в регионе, за контроль над которым шли две мировые войны, с американцами было гораздо спокойнее, чем без них.
3. На локальном уровне Москва восприняла американское desinteressement в украинском вопросе как подтверждение правоты собственного курса на истощение противника, поскольку «киевская хунта» остается один на один с Кремлем. Простое сравнение потенциалов дает гарантию, что если не этой весной, то уже следующей яблочко вызреет и само упадет в руки. Но нежелание американцев умирать за Мариуполь было услышано не только в Москве – если действия по отношению к Украине не надо больше согласовывать с Вашингтоном, то можно самому попробовать заполнить вакуум и порешать собственные вопросы, пока не поздно – это заметно по быстрой активизации Лондона, Анкары и Варшавы. Плюрализация ситуации на Украине приведет к хаосу, который усугубит стратегический расчет Москвы. И дело тут не в том, что в отличие от США, никто из вышеуказанных не имеет сил и средств для реализации на Украине позитивного проекта. А дело в том, что в их присутствии не удастся сформировать внутри украинской элиты критической массы для одобрения перезагрузки с Москвой. Как говорил один мой знакомый, каждый раз прощаясь с компанией: «Ребята, если надо будет кому-то помочь, могу не смочь, но, если надо будет кому-то навредить, сразу обращайтесь».
Таким образом, Москва (сохранив стратегическую автономию и подтвердив серьезность намерений оставаться независимой не только по отношению к Западу, но и к Востоку) запустила на нескольких уровнях игры процессы, результат которых она не в состоянии предвидеть, так как не контролирует их динамику. Все думали, что визит президента Путина в Пекин — конец процесса формирования нового мирового порядка, а оказалось, что это даже не середина. И поскольку российско-китайский блок не сформировался, никто не знает, каким этот порядок в итоге будет. Игра продолжается…
Якуб Корейба — польский политолог, кандидат политических наук специально для Sheynin.ru
