МОСКВА. Сегодня исполнилось бы 60 лет Виктору Цою. Хотел написать: было «так странно, что Цою 60», но потом словил себя на мысли — а чего же странного, мне 56. У каждого из нас и у очень многих из нас свой Виктор Цой. Это больше, чем музыкант, больше, чем артист. Это, без преувеличения, человек-эпоха. Человек, который стал эпохой для нескольких поколений из нас, потому что за свою короткую, но очень яркую жизнь он сумел вобрать в себя с одной стороны, и сформулировать для многих из нас с другой стороны, огромное количество смыслов, эмоциональных ощущений того, как и через что мы все проживали то очень непростое и одновременно прекрасное время, певцом которого для многих из нас он стал.
В том времени было много разного, именно поэтому Цой разный у всех. Мой личный топ песен Виктора Цоя сложился именно из того, какие смыслы и черты того времени и этой эпохи, которой им были впитаны и транслированы «зашли мне» будучи созвучными тому, что и как проживал тогда я. Цой появился для меня, как и для очень многих, с «Группы крови». Я до сих помню эту магнитофонную кассету 30-ти минутную фабрики «Свема», которую я купил на Новом Арбате, вскоре после того, как вернулся из Афгана. Помню эту красную кассету, на одной стороне был альбом «Группы Крови» Виктора Цоя, а на другой «Бригада С». Такое тогда вот было время: 30ти минутная кассета — что записалось, то записалось.
И, конечно же, запомнилась, «зашла и вошла» песня «Группа крови», потому что группа крови к этому времени была наколота у меня на груди из совершенно не творческих, а абсолютно практических соображений. Как была она наколота у всех, кто воевал. Но, конечно, когда он пел «группа крови на рукаве», он пел про свое, а я, и еще сотни тысяч таких же, слышали про свое.
Это качество, эту особенность Цоя, который в разное время заходил разными песнями разным людям я еще раз ощутил, когда открыл для себя чуть позже «Легенду», которая скорее всего и была на той самой первой купленной мною кассете, но поскольку это последняя песня в альбоме, она просто не вошла, не влезла на эту кассету. Поэтому услышал я ее только позже. Удивительным образом она и сейчас не фигурирует в числе самых известных из знаковых его песен. Хотя для меня слова ее, пожалуй, точнее и глубже про то же самое в моей жизни, про что так зашла «Группа крови».
Еще раз я убедился в том, что он воплощает в себе не только время для тех, кто его прожил, но и смыслы для очень многих живущих в другое время, бывших совсем маленькими, когда он пел то, что пел. Когда в году 2005 или 2006 на какой-то из ветеранских встреч, знакомые парни, офицеры спецназа ГРУ (в караоке мы тусовались), в какой-то момент один говорит другому «ну че, типа, давай нашу». Типа вот «главную песню», мне так интересно стало, какая же песня главная и описывает ощущения от жизни у двух офицеров спецназа ГРУ, прошедших вторую Чечню в самых-самых жёстких обстоятельствах. И… догадались? Конечно.
Они запели «Звезда по имени Солнце». Звезда по имени Солнце, которая для них была про них, хотя им было лет по 11-12, когда Цоя не стало. И вряд ли на тот момент это была их музыка, и главное их тексты и смыслы. Но как я уже сказал в этом и особенность Цоя. Он вне времени. То, о чем о пел, было не только про настоящее и прошлое. Вообще про все, про будущее. Про то, что всегда для кого-то актуально.
Конечно, я слушал и многие другие его песни. И «Кукушку», и «Когда твоя девушка больна», и «Восьмиклассницу».
Четвертой песней, которую я довольно давно включил в своей личный топ, хотя этого личного топа не существует, это просто песни, которые так или иначе, всегда где-то дальним фоном звучат во мне. Из которых я так или иначе состою, прожив те состояния, эмоции, ощущения, про которые спел Цой. Или которые я услышал и почувствовал из того, что он спел, возможно, имея ввиду, совсем другое. Но ведь это и делает великого музыканта Великим — когда он играет свое, а каждый слышит то, что близко ему. Так вот, этой 4-й песней стала «Песня без слов».
Пожалуй, на сегодняшний день, эта песня, которая звучит у меня внутри чаще всего, да почти каждый день звучит. Звучит и сегодня с утра. И очень часто перед эфиром. Тем чаще, чем более сложной, непростой может быть тема, эмоциональный фон того, о чем предполагается эфир. Пожалуй, если бы нужно было бы взять на необитаемый остров одну песню Цоя, я бы взял ее.
И крайнее, что, наверное, хотел бы добавить сегодня в его день рождения это то, что на мой взгляд, и это слова не про человека Виктора Цоя, которого я не знал в жизни, и Виктор Цой существует для меня как артист и музыкант, поэтому оговариваюсь специально — это не про человека, а про явление. И тем не менее я думаю, что Виктор Цой смог остаться тем, чем он остался еще для многих поколений людей, во многом, а может быть и только потому, что в августе 1990-го года его не стало. И он, как многие из того поколения, не растворился и не смог раствориться в том, что произошло потом с нами, с людьми, музыкой, роком, коммерцией и со многим другим.
Его Господь почему-то выбрал и забрал в тот момент, когда Цой воплощал в себе все то, о чем я написал, и еще почти не успел стать частью того «прекрасного нового мира» коммерции во всем. Ровно поэтому он переходит из поколения в поколение. И он ровно настолько же актуален и для своих ровесников, и для тех, кто помладше, и для 30-40-ка летних. И 20-ти летние слушают и поют его. И эта стена Цоя, независимо от того, где она стоит физически, что на ней написано, закрашено и снова написано — она существует вне времени. Стена, на которой написано: Цой жив. И он действительно жив в том смысле, в котором пишут все эти не заставшие его на земле люди. Жив во многом потому, что вовремя ушел.
