МОСКВА. Сначала я хотел написать пост как реакцию на запись Андрея Макаревича. Написать что-то типа: «Ну вот, предсказуемо — мимикрия как она есть, то, что здесь он всегда с раздражением воспринимал как местечковость, там с чувством и пафосом решил воспринимать как консолидацию. Будучи, естественно, вынужденным как-то и что-то объяснять себе, почему там все так хорошо, что здесь раздражало его всю жизнь».
Но когда я начал это писать, я вспомнил историю, связанную с моим личным восприятием Макаревича.
В 2014 году был довольно большой скандал в обществе, когда Макаревич поехал выступать якобы к украинским солдатам, к тем самым «хероям». Звучали требования лишить его всех наград, званий, и всячески его подвергнуть остракизму.
И ровно в этот период на даче у моего афганского друга мы собрались узким мужским кругом. Нас было человек пять. Четверо служившие вместе в Афгане в одной роте и еще один офицер спецназа ГРУ, воевавший во второй Чеченской кампании.
Все проходило прекрасно, по-доброму ровно до того момента, пока мы не заговорили про тот самый скандал с Макаревичем. И я высказал свою точку зрения: нельзя распространять сделанное Макаревичем или кем-то другим сейчас на то, за что он получал свои ордена и звания в прошлом, если они заслужены. А они, конечно же, были заслужены, потому что кто бы как ни относился к Макаревичу, но для нескольких поколений он и «Машина времени» были знаковыми музыкантами. Мы на этом выросли, мы этим заслушивались. Об этом я и сказал своим боевым друзьям.
Я всегда рассказываю эту историю как показатель того, что общество никто специально не накручивал, все это настоящие эмоции людей. Потому что братишки мои посмотрели на меня так, набычились так, что ещё немножко и, думаю, был бы я бит нещадно. По-дружески, конечно.
Единственный, кто прислушался к моему аргументу, был тот офицер спецназа, который помладше нас. Аргумент у меня был такой: пацаны, разве это были не вы, у которых в палатке на двухкассетнике играли «Поворот», «Синяя птица» Макара? И ладно бы просто играла, а под гитару перепевали на афганский лад песни в том числе Макаревича». Мало кого перепевали на Афганские слова, а Макаревича перепевали. Он был частью нашего сознания, нашей души. Как сейчас помню:
Мы в такие шагали дали,
По проклятой афганской земле.
Нас душманы в засадах ждали,
На Панджшере, в Газни, Маймани.
Мы взлетали на минах, фугасах,
Нас огонь минометный ласкал.
И не раз был в дороге компасом,
Смерти-мачехи злобный оскал.
В этот момент офицер сказал: «Мужики, стоп, ну он же прав!». Мужики на секунду задумались и этого было достаточно, чтобы конфликт исчез сам собой.
Я это к тому, что и сейчас начав реагировать на этот пост, я реагировал на Макаревича сегодняшнего. Сам совершая эту ошибку, от которой предостерегал своих друзей 8 лет назад.
Сегодняшний Макаревич не имеет никакого отношения к тому, песни которого мы пели. Того Макаревича больше нет, о нем осталась память, остались песни, остался кусок нашей души. А этот злобный, всем недовольный, местами подлый, пожилой человек, сбежавший в Израиль — кто он мне? Кто он нам? Да никто. И он точно никто тому Андрею Макаревичу, который стал частью нашей жизни.
Так что, прошу считать первую часть этого поста недействительной. Нет никакого смысла обращать внимание на того, кто сегодня, называясь Андреем Макаревичем, что-то пишет и говорит. Это пустышка. Пусть живет как хочет.
