МОСКВА. Осенью следует ждать мирового продовольственного кризиса и наплыва первой волны беженцев с Ближнего Востока и из Африки, пока всего несколько миллионов. Об этом в интервью для Sheynin.ru рассказал геостратег Андрей Школьников.
— Андрей Юрьевич, на данный момент и в данной точке хода специальной военной операции России на Украине какой видите расклад и тенденции развития событий?
Первое, о чем стоит сказать, что мир входит в катастрофу, даже не кризис, а именно катастрофу. События на Украине не внесли ничего нового, лишь немного ускорили процессы и проявили противоречия. В своих раскладках я ожидал возвращения нашего контроля над Украиной через 1-2 года и в более мирной форме. События пошли по более жесткой траектории, повышая цену, но давая возможность решить не только внешние, но и внутренние проблемы России.
Давайте четко понимать, Украина не субъект и даже не объект, она лишь игровая доска. В настоящее время идет тотальная война между Западом и Россией на военном, торгово-экономическом и ментальном уровнях, фронтах. Удивительно, но коллективный Запад умудрился допустить несколько немыслимых стратегических ошибок.
Начнем по порядку, СВО проходит в логике классической сухопутной военной компании, Россия имеет тотальное преимущество в авиации, ракетах, мобильности, ресурсах, а после освобождения Мариуполя и Северодонецка и в боевом духе. Задачи решаются ограниченным контингентом, в то время как противник гонит на передовую уже сугубо гражданское население под видом территориальной обороны, без ГСМ, боеприпасов и снабжения, фактически не убой. На Донбассе произошло несколько прорывов фронта, которые расширяются с каждым днем. Обрушение каскадом и уничтожения всей, наиболее боеспособной группировки до Днепра теперь вопрос времени.
Надежды Киева на оружие из США и Европы вызывают недоумение, чем могут кардинально помочь на передовой необученные вчерашние гражданские с зоопарком различного вооружения и проблемами подвоза боеприпасов. Россия планомерно и размеренно уничтожает, перемалывая неонацистов.
Воевать с Россией на традиционном поле битвы — очень странное решение Запада, принятое от безысходности, так как в рамках торгово-экономического противостояния ситуация еще хуже. Привычное вооруженное противостояние исчисляется неделями и месяцами, а блицкриг в любимой англосаксами торгово-экономическая войне составляет минимум 9 месяцев, а чаще 27. Обычные экономически войны длятся от 7 лет. Можно вспомнить газовое противостояние между Россией и ЕС в 2014-2021 гг., континентальную блокаду Наполеона, не говоря уже про опийные войны Британии против Китая.
Логика экономических войн требовала постепенного ввода санкций и ограничений, изматывание России, необходимость тратить ресурсы на бессмысленные действия, постоянно ставить нас в выбор между плохим и очень плохим. Представьте, что заморозка золотовалютных резервов происходит постепенно, рассматривается несколько месяцев судами и разными инстанциями, ведутся переговоры, постоянно требуют предоставить дополнительные документы, гарантии, обещания не направлять их на военные операции и многое другое. Или другой вариант — все страны ЕС, кроме Прибалтики, вводят санкции, и мы полгода перестраиваем торговые пути через балтийские порты, а потом одномоментно их блокируют. В конце концов, нашим олигархам даже не дали шанса предать, против них разом ввели санкции.
Запад допустил стратегическую ошибку, он ввел все санкции разом, меньше чем за месяц, не оставив себе вариантов для усиления давления, утратив стратегическую инициативу. Россия теперь сама выбирает, как ей бить в ответ, в своем темпе. К пущей неожиданности Запада, Россию фактически поддержали или приняли положительный нейтралитет все крупнейшие незападные страны.
Ответ России в виде заморозки активов западных компаний был подобен взрыву ядерного экономического фугаса, следом началось расшатывание монополии нефтедоллара. На фоне энергетического кризиса ситуация в экономике ЕС становится все хуже, инфляция переходит в двузначные числа. Осенью следует ждать мирового продовольственного кризиса и наплыва первой волны беженцев с Ближнего Востока и из Африки, пока всего несколько миллионов.
В части ментальных или психоисторических войн, ситуация также удивительная. Все сосредоточили свое внимание на тактическом уровне — информационные войны, игнорируя когнитивные и собственно ментальные войны, оперативный и стратегический уровень соответственно. В логике ментальных войн, Запад должен был постоянно придумывать для России красивую картинку, обманывая и усиливая пятую, либеральную колонну. Своими резкими действиями США и их союзники вскрыли истинное лицо своих агентов влияния, заставляя многих из них убегать. Не будем перечислять фамилии этих «истинных патриотов», много для них чести.
Таким образом, у России появился уникальный шанс одержать победу на Украине, вернув в состав Русского мира ранее отторгнутые и отравленные чужим духом окраины. Мы опять можем сделать так, чтобы русские по крови дети не учились с самого раннего детства ненавидеть свои корни, культуру и язык, чтобы они не становились нацистами.
У России есть шанс произвести перестройку основных торговых путей и связей, ослабить зависимость от Европы и глобального мира, запустить собственный финансово-эмиссионный центр и начать зачистку элит от пятой, либеральной колонны. Лучше всех подготовиться к обвалу и распаду глобального мира, который трещит и рассыпается уже на глазах.
— Как вы думаете, можно ли говорить о том, что наше общество смогло консолидироваться? Что у нас появилась общая национальная идея?
О консолидации большей части общества говорить можно смело, пришло понимание, что Запад хочет нас просто уничтожить. Если народ в своей основой массе интуитивно понимает отсутствие альтернатив победе, то за элиту и тем более богему такое сказать нельзя. С другой стороны, теперь много проще понять, кто настоящий патриот, а кто нет.
Говорить о национальной идее пока не имеет смысл, мы уже поняли кем мы быть не хотим, кто враг, но мы пока не сформулировали конструктивную программу. Национальная идея должна строиться не на отрицании, а на созидании, иметь великую победу в прошлом, большой проект в настоящем и цель-мечту в будущем. Мы на пути к обретению, но пока нет однозначности, куда нас заведут эти поиски.
— Смогли ли мы что-то предпринять в ментальной войне с Западом? Можно ли говорить, что стали активно бороться?
Ментальные войны ведутся десятилетиями и поколениями, пока рано говорить о конкретных действиях, мы находимся на стадии формулирования и понимания законов ментальных войн, их временных промежутков, темпа, принципов и многого другого. В отличие от Запада, мы начали идти этим путем, понимая, что информационные противостояния сугубо тактический уровень.
Главное, что мы не стали вслепую повторять англосаксонский подход, заваливая все информационное пространство морей фейков и лжи. Интенсивность наших ударов меньше, но они точны и основаны на фактах, правде. В перспективе этот путь оказывается более сильным оружием, чем обман с целью поднятия паники и раскачивания настроения.
— Почему тема ментальной войны так сильно цепляет либеральную часть общества?
Во-первых, разработка данной тематики как факел истинного света, что позволяет различить истинное лицо каждого, выявить реальные цели и планы либералов, их антирусский и русофобский взгляд на мир. Во-вторых, последние тридцать лет приучили либералов, что вопросы социальной и гуманитарной повестки относятся исключительно к их компетенции. Тут же оказывается, что ничего подобного — их мнение никого не интересует. В-третьих, технология и понимание ментальных войн позволяют уничтожить все либеральное влияние и дает шанс России победить Запад, которому они все эти десятилетия служили верой и правдой.
